О ПЕРСОНАЖЕ

Ренуар Дюпон — лучший человек. Так, по крайней мере, думает Лоран. Талантливый художник, сильный волшебник — все, как и положено младшему ребенку Дюпонов, старой франкофонной кандийской семьи, фамилия которых в сообществе на слуху. Рено создает картины-артефакты, которые погружают других в сотканные из иллюзий карманные миры, и вкладывается в свое искусство со всей возможной страстью — до исступления, переутомлений и носовых кровотечений. Он такой во всем: упрямый, взбалмошный, обсессивный, не привыкший слышать в свой адрес слово «нет» и готовый добиваться своего любыми средствами.

Как когда-то — добился Лорана.

Рено смотрит на Лорана как на произведение искусства. Всегда смотрел, с тех самых пор, как они встретились впервые. Троюродные братья (мать Лорана, в девичестве Дюпон — кузина отца Рено), они, тем не менее, пересекаются редко, пока Лоран не переезжает в Ираклион, чтобы учиться в Кноссе. Погодки, еще и оказавшиеся на одном курсе, они быстро сближаются. Сначала как друзья, а потом…

Рено осаждает Лорана большую часть их учебы, таскается за ним, не давая прохода; Лоран временами поддается и потом с трудом находит в себе силы это прекратить, потому что — нехорошо. Они братья, хоть и троюродные. Как бы Лорану ни хотелось, он не может. Как бы он сам ни был безнадежно влюблен.

Семья разрешает их дилемму нетривиально: с фанфарами предлагает женить Лорана и Клариссу, старшую сестру Рено, от чего он с негодованием отказывается, расписывая в красках нерадужные перспективы детей от близкородственных браков. Они с Рено скрывают свои отношения еще больше года, пока Кларисса же не застает их в пикантном положении. Скандал выходит страшный, родители Рено обескуражены, отец Лорана — «разочарован», но не то чтобы кто-то может им всерьез что-то возразить. Это все уже неважно.

У них все могло бы быть хорошо, но Рено, добившись своего, начинает скучать. Он придумывает себе новый интерес: бессмертие. Даже находит проклятого, несмотря на все предостережения Лорана. Они ругаются из-за этой обсессии, страшно и неоднократно, и в один момент Лоран просто… исчезает. (Вампир исчезает тоже, но о нем Рено не беспокоится.) Семья считает, что он не выдержал адской нагрузки и возложенных ожиданий, раз так сломался на самом пороге докторантуры, и ненавязчиво винит Рено. Рено — безуспешно его ищет. Поначалу. Когда перестает, принимается чем дальше, тем чаще пропадать в карманном мире, сотканном из портрета Лорана, и ничто не помогает его оттуда надежно вытащить. Светловолосые женщины, с которыми он пытается периодически сойтись, быстро наскучивают, мужчины — мало интересны. Навязанная родителями патронатная дочка больше времени проводит с Клариссой. Вампиры… нужна ли она, эта вечная жизнь, когда все — так?

Неудивительно, что он оказывается в ярости, когда обнаруживает, что Лоран жив, здоров и вообще теперь певец Руэль.

Рено ведь его никуда не отпускал.

ДОПОЛНИТЕЛЬНО

Да, это может быть заявка в пару, но есть нюансы. Давайте попробую по порядку.

Идеи, завязки, связанные персонажи

Я сейчас исхожу из того, что в текущем игровом периоде (сентябрь-октябрь 2025 года) Рено таки вышел на Лорана и они… общаются. Лоран до последнего не будет говорить, где пропадал и в какую историю вляпался, но возвращение Рено в его жизнь при любом раскладе маленько срывает ему крышу.

Да, Рено — любовь всей его жизни. Он и до этого смотрел на Рено сквозь розовые очки, а за годы разлуки успел еще и идеализировать его до невозможности. Он готов ради Рено на все, в моменте не готов только признать, что образ Рено в его голове и Рено в реальности — два очень разных человека. Впрочем, на этом рискуют обжечься оба.

У Лорана есть @Guillermo Navarro — его продюсер, спонсор и де-факто бойфренд. Отношения у них непубличные и плюс-минус открытые: Лоран вообще секс за измену не считает и снимает оным стресс, плюс шоубиз располагает. Проблема в том, что Лоран не заметил и не понимает, что и в него успел влюбиться. Гил с Рено по идее не сталкивался, но заочно его недолюбливает — пока. В идеале я хочу свиться в токсичный полиаморный тройничок (или больше, чем тройничок, там уж как получится), такой вариант должен быть вам окей.

Что еще:

• Почти неизбежно придется вляпаться в дела местных мафиози.

• Можно вписаться в музыкальные дела вокруг Руэля (скажем, оформлять Лорану сцену).

• Рено может продолжать обсессивно искать вампиров и хотеть бессмертия — тут решать вам. Если да, то можем конфликтовать на этой почве, у Лорана травма. (%

• Недавно в Ираклион приехал еще один кузен Лорана, @Timothy Ambrose-Bruce — с ним тоже можно столкнуться по делам семейным.

По внешности: страстно хочу Джейкоба по причине TVL, но готов на другого кудрявого симпатичного мужика в подходящем типаже. Лоран преимущественно кинкует на смоляные кудряшки Рено, цвет кожи — история вариативная (разве что с учетом внешности самого Лорана и родственных связей отец Рено должен быть белый).

От меня как от игрока

К чему я не готов: первое или второе лицо в постах, простыни на постоянной основе; ролевая ревность формата «играй только со мной» и в принципе мозгоебля не в рамках игры; игнор договоренностей. С трудом читаю лапс, но согласен на ваш, если мне не обязательно самому лапсить при этом.

Мои посты: третье лицо, настоящее или прошедшее время, большие буквы, ~3к знаков, в идеале без тройки — часто пишу с телефона. Когда горю, могу и люблю спидпостить, так скорее марафонец, чем спринтер; ждать постов месяцами — могу, но по этой заявке висеть столько на постоянной основе не готов, пост в неделю-две сейчас — наилучший темп.

Люблю взаимно разгонять в личке или просто кидаться свежими мемами, с этим горю стабильно, без этого грущу, так что без внеигрового общения не сможем. Если еще будете пофлудить приходить — цены вам не будет. В плане игры больше про социалку, чем про экшн; нцу, которая про секс, пишу с удовольствием, которая про кровь-кишки — в зависимости от обстоятельств.

Давайте начнем с гостевой и лс, а там спишемся в тг.

ПРИМЕР ПОСТА

Лоран прикусил изнутри губу, стараясь удержать выражение лица поприличнее. Да, он знал, Сода показывала ему подобное, когда они гуляли в его воспоминаниях внутри его же снов. Эдакое магическое продолжение идеи чертогов памяти. Извращение над вполне доступной фиксированной формулой в исполнении вроде-бы-волшебника-но-кто-его-знает он не поощрял, но… не то чтобы у него был выбор.

И вообще — он сам пришел.

— Я в курсе, что такое якорь, Габриэль, — рассеянно сообщил Лоран. — Мисс Шани не станет сидеть смирно целый час, разумеется? Очень жаль.

Шутки шутками, а с якорем выходила заминка.  У него были с собой его вездесущие резинки, но они были чересчур взаимозаменяемые и слишком утилитарные. Идеальный якорь должен был быть по-настоящему личным. Срезать одну из розовых прядей было бы излишне драматично, хоть и действенно. Висевшее под одеждой на груди зеркало-артефакт годилось только на крайний случай: вшитая в него магия могла еще больше исказить и без того искалеченное заклинание.

Из второго кармана штанов он, хмыкнув, вынул свой смартфон. Задумчиво посмотрел на него, после чего положил рядом с зажигалкой экраном вниз.

— Допустим.

Под речитатив Габи, не давая себе лишний раз подумать, Лоран принялся гипнотизировать взглядом коробку и мерно, медленно дышать через рот. Закрыл глаза, когда сознание немного повело. Как только и перед внутренним взором прорисовалась дверь, он решительно толкнул ее и шагнул через порог.
 
 
Место, в котором они с Габи оказались, точно не было клиникой Соды. Но было — магической больницей, причем оборудованной не в пример лучше Ямы. Характерный запах антисептиков мешался с горьким ароматом травяных настоев. Свет заливал общую палату, в которой они стояли, через огромные окна в пол. Койками служили современные кровати с подъемными механизмами. Вместо пищащих и жужжащих приборов вдоль стен и у самих коек стояли разнообразные артефакты. Причудливых форм стеллажи, заставленные склянками с зельями и тинктурами, кристаллы на любой вкус и цвет, изобилие зачарованных линз, экзотические приборы — чего только не было.

Лоран вздернул брови.

— Это университетская клиника в главном корпусе Кносса, — на всякий случай объяснил он. — Но почему…

Он осекся, услышав собственный голос, и обернулся.

— Я понимаю, что слова о том, что магия может убить, в отказе от ответственности все первогодки радостно игнорируют, — молодой Лоран из воспоминания читал свою нотацию, не прекращая стремительно собирать на пальцах заклинания одно за другим, — но вам что, профессор Ридкалли больше не вбивает в голову на каждом теоретическом занятии, что экспериментировать с модификациями формул из учебников до прохождения курсов по лексикографии и продвинутой комбинаторике Обстоятельств — это билет если не на кладбище, то, собственно, сюда?

Сколько ему было, двадцать два, двадцать три? В положенной интернам в те годы светло-зеленой хирургичке и с заплетенными в небрежную французскую косу волосами он выглядел не сильно старше своего незадачливого пациента-первокурсника.

Присмотревшись к тому, Лоран вытаращился еще больше.

— Это что, ты?